Как сообщает Lider.com.az, ровно восемьдесят пять лет назад, в утренние часы 27 октября 1941 года, лейтенант 177-го истребительного авиаполка ВВС Московского округа Виктор Талалихин выполнил свой шестидесятый, юбилейный боевой вылет в период Великой Отечественной войны.
Данная боевая миссия стала для пилота последней в жизни. В ходе схватки в воздухе неподалеку от Подольска Талалихина окружили три неприятельских истребителя Me-109. Одну из машин Виктор уничтожил и уже готовился атаковать следующую, однако получил пулевое ранение в голову. Его истребитель МиГ-3 вышел из-под контроля и рухнул на землю вблизи селения Каменка. На следующий день командир штаба полка вылетел к месту гибели летчика на самолете У-2. Останки Талалихина обнаружили, доставили в столицу и после гражданской панихиды предали земле в колумбарии Донского некрополя. Позднее, в 1959 году, прах героя перезахоронили на Новодевичьем кладбище рядом с выдающимися полководцами Битвы за Москву — генерал-майором Иваном Панфиловым, возглавлявшим легендарную дивизию, и генерал-майором Львом Доватором, командовавшим кавалерийским корпусом.
На первый взгляд ситуация может показаться несоразмерной, ведь младшему офицеру оказали посмертные почести, которые фактически сопоставимы с почестями высшего командного состава. Тем не менее здесь существует важный нюанс. Все трое являлись Героями Советского Союза и, что еще существеннее, защитниками Москвы, отдаврими жизни за столицу. В таких условиях разница в воинских званиях отходит на второй план, уступая место известному принципу Петра Великого: «Солдат есть имя общее, знаменитое, солдатом называется первейший генерал и последний рядовой».
Более того, к моменту своей гибели Виктор Талалихин вовсе не был рядовым бойцом — его имя гремело на всю страну и было известно далеко за ее пределами, в частности во всех государствах Антигитлеровской коалиции.
Эта деталь имеет ключевое значение для понимания ситуации, которой иногда пользуются авторы, склонные к скандальным сенсациям и расследованиям.
Долгое время считалось общепризнанным фактом, что именно Виктор Талалихин совершил первый ночной таран в мировой истории. В ночь с 6 на 7 августа 1941 года он протаранил вражеский бомбардировщик He-111, за что уже 8 августа был удостоен звания Героя Советского Союза. Однако действительное положение дел выглядело несколько иначе, что впоследствии дало формальные основания ставить под сомнение этот подвиг или утверждать, будто истинных предшественников Талалихина забыли, а его самого просто назначили героем.
Подобная ситуация во многом напоминает историю подвига Николая Гастелло, вплоть до почти прямых аналогий. Ведь первый в мире наземный огненный таран совершил не он, а батальонный комиссар 150-го скоростного бомбардировочного полка Михаил Ююкин еще в 1939 году во время боев на Халхин-Голе, когда к этому подразделению прикомандировали эскадрилью Гастелло.
С ночным тараном сложилась аналогичная картина. Впервые такой маневр выполнил в 1937 году советский пилот Евгений Степанов, воевавший в Испании под псевдонимом «Эву Хеньо». В 1939 году ему присвоили звание Героя Советского Союза, а в годы Великой Отечественной войны он работал инструктором по технике пилотирования в том же Московском округе, где служил Талалихин. Следовательно, летчики, защищавшие воздушное пространство столицы, отлично понимали возможность ночного тарана.
Другой вопрос заключается в том, что Талалихин не был первопроходцем ночного тарана и в период самой Великой Отечественной войны. Традиционно называют двух его предшественников. Первым формально числится Константин Оборин, заместитель командира эскадрильи 146-го истребительного авиаполка, который на третьи сутки войны, в ночь с 24 на 25 июня 1941 года, сбил бомбардировщик He-111 над Одессой. Вторым стал заместитель командира эскадрильи 27-го истребительного авиаполка Петр Еремеев, уничтоживший тараном аналогичный бомбардировщик в небе под Истрой в ночь на 29 июля 1941 года. Возникает закономерный вопрос: почему же всесоюзная и мировая слава досталась именно Талалихину?
Здесь, как и в любом споре о приоритете, решающую роль играют детали. Тщательное их изучение показывает, что никаких незаслуженных привилегий Талалихину не предоставлялось, просто так сложились обстоятельства.
Прежде всего, следует разобраться с понятием ночного времени. Оборин действительно совершил боевой вылет в ночь на 25 июня, однако его самолет поднялся по тревоге в 03:20, а сам бой над Одессой развернулся после 03:47, то есть уже после восхода солнца, случившегося в 03:35. Любой воздушный таран — это бесспорный подвиг, к тому же Оборин в отличие от Талалихина и Еремеева не покидал машину с парашютом, а сумел посадить свой поврежденный МиГ-3, который впоследствии отремонтировали. Тем не менее вражеский бомбардировщик тогда не сгорел и не рухнул на землю, а совершил посадку, и его экипаж был спасен подоспевшим другим He-111.
В ситуации с Петром Еремеевым никаких временных натяжек не было. Солнце над Истрой 28 июля 1941 года село в 20:21, а таран летчик совершил в 01:36 уже 29 июля, в условиях кромешной ночной темноты. Справедливости ради, это был первый ночной таран Великой Отечественной войны. Однако фиксацию подвига осложнил сбитый самолет, без которого подтверждение было бы невозможным, о чем свидетельствовали архивные данные: «Ставка потребовала представить документы вражеского экипажа с самолета, тараненного Еремеевым. Но лишь через неделю прожектористы 14-го зенитного полка сообщили, что самолет найден в районе Истры...»
Первая публикация о подвиге Еремеева появилась в газете Московского военного округа «Красный воин» 7 августа 1941 года. В тот же день проходила пресс-конференция для иностранных журналистов, посвященная бесспорному подвигу Виктора Талалихина. Солнце 6 августа в районе Домодедова село в 19:20, а таран Талалихин совершил в 23:38, что зафиксировали его наручные часы, остановившиеся от удара. Таким образом, в обоих случаях имела место абсолютная ночная тьма. Разница заключалась в том, что обломки вражеской машины, тела пилотов и их документы были обнаружены и представлены общественности в течение нескольких часов, поэтому у Талалихина все факты сразу были налицо.
Утверждения о том, что Еремеева намеренно задвигали, а Талалихина искусственно сделали первым, являются несостоятельными. Советский классик Алексей Толстой в своем очерке «Таран», опубликованном в газете «Красная Звезда» 16 августа, большую часть текста посвятил именно подвигу Еремеева, а имя Талалихина упомянул в самом конце: «К этому списку таранщиков нужно прибавить Героев Советского Союза Талалихина, Здоровцева, Харитонова и других летчиков-героев...»
Судьбы обоих героев оборвались почти одновременно. Талалихин пал смертью храбрых в бою 27 октября 1941 года, а Петр Еремеев погиб в воздушном сражении 2 октября того же года.